Властелин колец Материал из Википедии — свободной энциклопедии Стабильная версия, проверенная 28 марта 2025. У этого термина существуют и другие значения, см. Властелин колец (значения). Властелин колец англ. The Lord of the Rings Обложка однотомного издания романа 2021 года с репликой оригинального авторского оформления Обложка однотомного издания романа 2021 года с репликой оригинального авторского оформления Жанр эпическое фэнтези приключения Автор Дж. Р. Р. Толкин Язык оригинала английский Дата первой публикации 29 июля и 11 ноября 1954, 20 октября 1955 Издательство George Allen & Unwin Предыдущее Хоббит Следующее Приключения Тома Бомбадила Логотип Викицитатника Цитаты в Викицитатнике Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе «Властели́н коле́ц» (англ. The Lord of the Rings) — роман-эпопея английского писателя Дж. Р. Р. Толкина, выпущенный в 1954 году, одно из самых известных произведений жанра фэнтези. «Властелин колец» был написан как единая книга, но из-за внушительного объёма издатель разделил её на три части — «Братство Кольца», «Две крепости» и «Возвращение короля». В виде трилогии он публикуется и по сей день, хотя часто в едином томе. Роман считается первым произведением в жанре эпического фэнтези, а также его классикой. «Властелин колец» — одна из самых известных и популярных книг XX века, она переведена по меньшей мере на 38 языков. Роман оказал значительное влияние на последующие произведения в жанре фэнтези, на сюжеты и образы персонажей как настольных, так и компьютерных игр, а также на кинематограф и на мировую культуру вообще. Под влиянием работ профессора Толкина зародилось движение так называемых толкинистов. Масштабная экранизация романа, созданная режиссёром Питером Джексоном, задала новую планку качества фантастического кино и ещё больше увеличила популярность романа. Содержание 1 Сюжет 1.1 «Братство Кольца» 1.2 «Две крепости» 1.3 «Возвращение короля» 1.4 Приложения 1.5 Обрамление 2 Концепция и создание 2.1 Контекст 2.2 История создания 2.3 Поэзия 2.4 Иллюстрации 3 История публикации 3.1 Первое издание 3.2 Издание в США. Толкиновский «бум» 3.3 Посмертные публикации черновиков 3.4 Переводы 4 Авторский метод — «творение посредством филологии» 5 Источники вдохновения 5.1 Скандинавская мифология 5.2 Всадники Рохана: англосаксы, готы и «Беовульф» 5.3 Эльфы средневековой традиции 5.4 Шир: калька с Англии 5.5 «Калевала» 5.6 «Песнь о Роланде» 5.7 Артуровский цикл 5.8 Литература эпохи Возрождения 5.9 Предшественники в жанре фэнтези 6 Темы и анализ произведения 7 Восприятие 7.1 1950-е годы 7.2 Последующая критика 7.3 Награды и популярность 8 Переводы и пересказы на русский язык 9 Эпопея в массовой культуре 9.1 В кинематографе 9.1.1 Анимационные экранизации 9.1.2 Трилогия Питера Джексона 9.2 В компьютерных играх 10 Примечания 11 Литература 12 Ссылки Сюжет «Братство Кольца» Основная статья: Братство Кольца Хоббит Бильбо Бэггинс, с которым читатель знаком по повести «Хоббит, или Туда и обратно», готовится с размахом отметить своё 111-летие. В разгар праздника, на который был приглашены хоббиты со всего Хоббитона и из многих других частей Шира, Бильбо внезапно исчезает на виду у всех, надев на палец своё магическое кольцо и став невидимым. Он оставляет свой дом Бэг Энд и наследство, включая волшебное кольцо, своему племяннику Фродо Бэггинсу, и покидает Шир. Волшебник Гэндальф, старый друг Бильбо, подозревает, что волшебное кольцо является одним из Колец власти, и просит Фродо хранить его в тайне. Семнадцать лет спустя Гэндальф вновь приходит к Фродо и сообщает ему, что волшебное кольцо Бильбо — это Единое кольцо («Кольцо Всевластья» в популярном переводе), которое Тёмный властелин Саурон давным-давно выковал в Мордоре в огне Роковой горы с целью порабощения всего Средиземья под своей властью. Кольцо обладает силой власти и извращает любые изначально благие намерения, превращая своего владельца в прислужника зла. Саурон стремится найти Кольцо, поэтому Гэндальф советует Фродо покинуть Шир. Волшебник уходит, обещая вернуться к 50-му дню рождения Фродо и сопроводить хоббита в его путешествии из Шира, однако к намеченному сроку не возвращается. Фродо отправляется в пешее путешествие без Гэндальфа, но в компании двух других хоббитов — Сэма и Пиппина — сообщив всем, что они якобы направляются в деревню Крикхоллоу. Хоббитов преследуют зловещие Чёрные всадники, слуги Саурона. По пути хоббиты встречают в лесу группу эльфов во главе с Гильдором Инглорионом, которые поют гимн Эльберет и тем самым отгоняют Чёрных всадников. Хоббиты ночуют в компании эльфов, после чего «срезают путь» через поля фермера Мэггота, который довозит их на повозке до паромной переправы Баклбери. Там они встречают своего друга Мерри, четвёртого хоббита в их компании. Добравшись до дома в Крикхоллоу, остальные хоббиты узнают о Кольце и решают продолжить путь вместе с Фродо и Сэмом. Стремясь избежать встречи с Чёрными всадниками, хоббиты решают продолжить путь на восток не по дороге, а через Старый лес. Там Мерри и Пиппин попадают в ловушку Старой Ивы, но их спасает загадочный Том Бомбадил, хозяин Старого леса, предоставивший хоббитам укрытие в своём доме. После выхода из Старого леса хоббиты теряются в туманах Могильников, где попадают под злые чары Умертвий. Фродо удаётся освободиться от чар и призвать на помощь Бомбадила, который спасает остальных хоббитов и отдаёт им древние мечи из Могильников. Ночью хоббиты достигают поселения Бри. В таверне «Гарцующий пони» Фродо получает от трактирщика письмо от Гэндальфа, который задерживается в странствиях. Там же они встречают следопыта Арагорна, назвавшего себя «Странником» который предлагает хоббитам свою помощь в дальнейшем пути на восток в Ривенделл. Арагорн уводит хоббитов из Бри через дикие земли и болота. Во время ночной стоянки возле руин башни Амон Сул на хоббитов нападают пятеро назгулов. Их лидер, Король-чародей Ангмара, ранит Фродо в плечо моргульским клинком. Навстречу хоббитам и Арагорну из Ривенделла выезжает Глорфиндель, он помогает Фродо уйти от преследующих его Чёрных всадников. Когда назгулы пытаются пересечь брод реки Бруинен, их смывает гигантская волна, вызванная Эльрондом, владыкой Ривенделла. Фродо приходит в себя в Ривенделле после исцеления владыкой Эльрондом. В Ривенделле он встречает Гэндальфа, а также Бильбо, который уже много лет живёт здесь. Гэндальф сообщает Фродо, что преследовавшие его Чёрные всадники — это назгулы, которые когда-то были людьми, но были порабощены Сауроном при помощи колец власти и стали призраками. На Совете Эльронда, куда приглашены представители всех свободных народов Средиземья, обсуждается история Саурона и Единого кольца. Все узнают, что следопыт, называющий себя Странником — это Арагорн, наследник Исильдура, который отрезал Единое кольцо с руки Саурона в последней битве Второй эпохи, но отказался уничтожить его и решил оставить себе. Вскоре Исильдур попал в засаду и был убит, а Кольцо на долгое время было утеряно, пока его не нашёл Бильбо в пещере Голлума[a]. Гэндальф сообщает Совету о предательстве волшебника Сарумана, который мечтает заполучить Кольцо для себя, и о том, что Саруман держал Гэндальфа в плену в башне Ортханк. Гэндальфу в итоге удалось сбежать, но он не успел вернуться в Шир до момента ухода Фродо. Совет решает, что Единое кольцо необходимо уничтожить, но это можно сделать только в Мордоре, в огне вулкана Роковой горы. Фродо принимает решение исполнить волю Совета и отнести Кольцо в Мордор. Эльронд выбирает ему компаньонов, которые образуют Братство Кольца. В Братство вошли девять путешественников, представляющих разные свободные народы Средеземья: хоббиты Фродо, Сэм, Мерри и Пиппин, волшебник Гэндальф, эльф Леголас, гном Гимли, а также двое людей — Боромир (старший сын и наследник наместника Гондора) и Арагорн. Братство Кольца выходит из Ривенделла, отправившись на юг. Попытка пересечь Мглистые горы через перевал Карадраса не удаётся из-за глубокого снега. Гэндальф решает продолжать путь через подземелья Мории. Братство входит в Морию через Западные врата, столкнувшись с нападением Водного Стража. В чертоге Мазарбул отряд находит могилу Балина (одного из спутников Бильбо в повести «Хоббит») и узнаёт из книги Мазарбул об уничтожении орками колонии гномов под его началом. На Братство нападают орки и тролли, а также Балрог — древний демон Моргота. Гэндальф останавливает Балрога ценой собственной жизни: оба падают в пропасть с моста Кхазад-дум. Арагорн ведёт остальных членов Братства в эльфийский лес Лотлориэн, где путники отдыхают под защитой эльфийскых владык Галадриэль и Келеборна. Фродо предлагает Галадриэли Единое кольцо, но она отказывается, понимая, что не сможет справиться с его властью. Галадриэль позволяет Фродо и Сэму взглянуть в волшебную чашу («Зеркало Галадриэли»), в котором хоббиты наблюдают видения из прошлого, настоящего и будущего. Также Галадриэль даёт каждому члену Братства дары. Келеборн даёт Братству эльфийские лодки, эльфийские плащи и дорожный хлеб лембас. Члены Братства Кольца покидают Лориэн и плывут на лодках вниз по течению реки Андуин, пока не достигают Парт Галена, после которого находятся непроходимые на лодках водопады Раурос. Там Боромир, поддавшись жажде заполучить Кольцо, пытается силой отнять его у Фродо. Фродо удаётся уйти, надев Кольцо на палец и став невидимым. Видя, как чары Кольца влияют на его спутников, хоббит решает идти в Мордор в одиночку. Однако его замысел разгадывает Сэм, который следует за Фродо. На оставшихся членов их группы нападают орки. «Две крепости» Основная статья: Две крепости Отряд огромных орков урук-хай, посланных Саруманом, и другой отряд орков, посланных Сауроном, нападает на Братство Кольца. Боромир защищает Мерри и Пиппина, но орки убивают Боромира и берут в плен двух хоббитов. Арагорн, Гимли и Леголас, возложив тело Боромира на лодку и отправив её вниз по течению Андуина, отправляются в долгую погоню за орками, захватившими Мерри и Пиппина. Через несколько дней в Рохане отряд орков уничтожают всадники рохиррим под предводительством Эомера. Мерри и Пиппину удаётся бежать, скрывшись в древнем лесу Фангорн. Там они встречают энта Древоборода, который уводит их вглубь леса. Арагорн, Гимли и Леголас выслеживают хоббитов до Фангорна. В самом лесу они, к своему удивлению, встречают Гэндальфа, который воскрес из мёртвых. Гэндальф вспоминает, что он убил Балрога, но и сам вскоре умер от полученных ран. Однако его вернули в Средиземье, чтобы он смог завершить свою миссию. Отныне он облачён в белоснежные одеяния и стал Гэндальфом Белым, заняв место Сарумана во главе Белого Совета. Гэндальф сообщает Арагорну, Леголасу и Гимли, что Мерри и Пиппин в безопасности. Вчетвером они едут в Эдорас, столицу Рохана, где Гэндальф освобождает короля Теодена от влияния шпиона Сарумана Гримы Змееуста. Теоден собирает войска и отходит с ними в древнюю крепость Хорнбург в Хельмовой Пади. С ним отправляются Арагорн, Гимли и Леголас, а Гэндальф уезжает, чтобы привести подмогу. Тем временем энты решают атаковать предателя Сарумана. Они нападают на его крепость Изенгард и затапливают её, а сам Саруман прячется в башне Ортанк. Гэндальф убеждает Древоборода отправить армию хуорнов на помощь Теодену в Хельмову Падь. На рассвете Гэндальф и Эркенбранд с войском рохиррим прибывают на помощь осаждённым в крепости и они вместе одерживают победу над войском Сарумана в битве при Хельмовой Пади. Побеждённые орки Сарумана бегут в лес, где их всех уничтожают хуорны. После битвы Гэндальф, Теоден, Арагорн, Гимли и Леголас отправляются в Изенгард, где встречают Мерри и Пиппина, отдыхающих среди руин. Гэндальф предлагает Саруману добровольно покинуть Ортанк, но Саруман отказывается, после чего Гэндальф лишает его посоха и членства в Ордене магов и Белом совете. Грима Змееуст швыряет в Гэндальфа из окна башни тяжёлый круглый предмет, но промахивается. Предмет поднимает Пиппин, но Гэндальф забирает его. Однако ночью любопытный хоббит крадёт его у спящего мага. Загадочным предметом оказывается палантир, «видящий камень», с помощью которого Саруман общался с Сауроном и попал под его влияние. Изучая палантир, Пиппин сталкивается с Сауроном, который предполагает, что хоббит находится в Ортанке в заключении Сарумана и что Единое кольцо у него. Гэндальф отбирает палантир у Пиппина, после чего вместе с ним отправляется в Минас Тирит, столицу Гондора. Фродо и Сэм, покинув остальных членов Братства Кольца и переправившись через Андуин, направляются в Мордор. Несколько дней они пытаются преодолеть труднопроходимое нагорье Эмин-Муиль. Их преследует Голлум, желающий заполучить Единое кольцо. Хоббитам удаётся схватить Голлума. Фродо ему сочувствует, а Сэм открыто не доверяет. Фродо заставляет Голлума принести клятву верности, после чего тот обещает провести хоббитов в Мордор. Голлум ведёт хоббитов через Мертвецкие болота. Сэм подслушивает, как Голлум, страдающий раздвоением личности, спорит сам с собой по поводу того, помочь ли Фродо или предать его и украсть Кольцо. Голлум приводит Фродо и Сэма к Чёрным вратам Мордора. Хоббиты понимают, что они хорошо охраняются и через них невозможно пройти незамеченными. Голлум предлагает альтернативный путь в Мордор: дорогу на юг до перекрёстка, а затем на восток, до секретного прохода в горах. Фродо соглашается. Все трое идут на юг через Итилиэн, где хоббитов захватывают следопыты под руководством Фарамира, младшего брата Боромира. В отличие от брата, Фарамир не поддаётся искушению забрать Кольцо себе и отпускает хоббитов. Голлум приводит Фродо и Сэма к перевалу Кирит Унгол, а затем в логово гигантской паучихи Шелоб. Фродо сначала удаётся отпугнуть Шелоб при помощи фиала Галадриэли, вмещающего в себе свет звезды Эарендиля. Когда хоббиты выходят из пещеры, Шелоб нападает вновь. Тогда же на Сэма нападает Голлум. Отразив нападение Голлума, Сэм атакует Шелоб при помощи Жала и фиала Галадриэли, нанеся чудовищу серьёзные ранения, из-за чего Шелоб убегает. Однако Фродо уже был отравлен ядом и лежал без сознания. Полагая, что Фродо мёртв, Сэм забирает у него Кольцо и решает завершить миссию самостоятельно. Вскоре орки находят тело Фродо и из их разговоров Сэм понимает, что Фродо всё ещё жив, но схвачен врагами. «Возвращение короля» Основная статья: Возвращение короля Саурон отправляет огромную армию против Гондора. Гэндальф с Пиппином прибывает в Минас Тирит, чтобы предупредить Денетора о скором нападении врага, а Теоден собирает войска Рохана для помощи Гондору. Минас Тирит в осаде, предводитель назуглов разбивает ворота города. Денетор, не видя выхода из ситуации, впадает в отчаяние и сжигает себя на костре. Гэндальф и Пиппин спасают его сына Фарамира от сожжения. Арагорн вместе с Леголасом, Гимли и следопытами севера идёт через Тропы мёртвых, где призывает мёртвых Дунхарроу исполнить клятву, данную королю Гондора, чтобы наконец обрести покой. Арагорн ведёт армию мёртвых в Пеларгир, где уничтожает корсаров Умбара, вторгшихся в южный Гондор, после чего отпускает мёртвых, считая их клятву исполненной. Арагорн со спутниками, а также воинами южного Гондора на захваченных у корсаров кораблях плывут вверх по Андуину в Минас Тирит. Войско рохиррим приходит на помощь Гондору, однако король Теоден погибает, а его племянница Эовин при помощи хоббита Мерри убивает Короля-чародея Ангмара. В битве на Пеленнорских полях войска Гондора и Рохана, а также прибывший с юга флот под командованием Арагорна побеждают войска Саурона. Арагорн в Минас Тирите помогает исцелить раненых, включая Фарамира, Эовин и Мерри. Позднее Арагорн собирает армию и ведёт её к Чёрным вратам Мордора, чтобы отвлечь внимание Саурона от миссии Фродо. В битве при Моранноне армию запада окружают вдесятеро превосходящие её войска Саурона. В результате конфликта между орками Минас Моргула и Кирит Унгола между ними происходит резня, благодаря чему Сэму удаётся спасти Фродо из плена в башне Кирит Унгол. Хоббиты, для маскировки надев одежду орков, отправляются в путь через Мордор. Через несколько дней Фродо и Сэма перехватывает отряд орков, идущий к Удуну, посчитав орками-дезертирами, однако через некоторое время хоббитам удаётся сбежать. С огромным трудом хоббиты добираются до Роковой горы. У Роковой расщелины Фродо не может больше противостоять мощи Кольца, объявляя себя его владельцем и надевает его на палец. Появляется Голлум, преследовавший хоббитов на протяжении всего пути. Он нападает на Фродо и откусывает палец с Кольцом. Ликуя от обретения своей «прелести», Голлум теряет равновесие и падает в Роковую расщелину вместе с Кольцом. После уничтожения Кольца приходит конец Саурону, назгулам, Барад Дуру и Чёрным вратам. Войска запада одерживают неожиданную победу при Моранноне. Фродо и Сэма спасает Гэндальф, призвавший на помощь орлов. Хоббитов чествуют на Кормалленских полях Итилиэна. У стен Минас Тирита Гэндальф коронует Арагорна. Позднее в Минас Тирит пребывают эльфы с севера, и Арвен, дочь Эльронда, выходит замуж за Арагорна. Оставшиеся члены Братства Кольца отправляются на север. Теодена хоронят вблизи Эдораса, новым королем Рохана становится Эомер, а его сестра Эовин обручается с Фарамиром, ставшим принцем Итилиэна. У развалин Изенгарда энты сажают деревья, а Древобород передаёт Арагорну ключи от Ортанка. Хоббиты и Гэндальф прощаются с Арагорном, Леголасом и Гимли, после чего направляются в Ривенделл, где навещают Бильбо, затем направляются в Бри, где останавливаются в таверне «Гарцующий пони». Затем четверо хоббитов уже без Гэндальфа возвращаются в Шир, который оказывается захваченным бандитами Сарумана, которые запугали большинство хоббитов, установили свои «правила» и вырубили деревья. Мерри поднимает восстание хоббитов, которые побеждают бандитов в битве у Байуотера и очищают Шир. Грима Змееуст убивает Сарумана на пороге Бэг Энда, после чего лучники хоббитов убивают Гриму. Хоббиты восстанавливают Шир от разрушений, Сэм высаживает деревья, в том числе маллорн из семени, которое ему подарила Галадриэль, и женится на Рози Коттон. Спустя два года Фродо отправляется в Серые гавани, где отплывает за море вместе с Бильбо, Гэндальфом, Эльрондом и Галадриэль. Приложения Третий том «Властелина колец» снабжён приложениями, в которых детально описаны история, хронология, генеалогии, культуры и языки вымышленного мира Средиземья. Написанные в антикварном стиле[1], приложения предоставляют множество подробностей о разных аспектах Средиземья для поклонников творчества Толкина. Обрамление Толкин использует литературный приём обрамления, представляя «Властелин колец» не как плод своего воображения, а как перевод древнего документа, «Алой книги Западных пределов», составленного хоббитами Бильбо, Фродо и Сэмом[2]. Эта книга напоминает реально существовавшую «Красную Книгу из Хергеста», в которой содержался цикл повестей и поэтических произведений на валлийском языке. Детали обрамления истории «Властелина колец» можно найти в прологе, «Заметках о записях Шира» и в приложениях, в особенности в приложении F. Согласно Толкину, именно «Алая книга» стала источником для написания «Хоббита», «Властелина колец», «Сильмариллиона» и «Приключений Тома Бомбадила»[3]. Концепция и создание Контекст См. также: Легендариум Толкина Хотя «Властелин колец» является самостоятельным произведением, действие в нём происходит в вымышленном мире, истории о котором Толкин начал сочинять ещё в 1917 году (начиная с «Книги утраченных сказаний») и продолжал работать до самой смерти («Сильмариллион»)[4]. Изначально книга задумывалась в качестве продолжения детской повести «Хоббит, или Туда и обратно», опубликованной в 1937 году[5]. Из-за успеха «Хоббита» издатель George Allen & Unwin попросил Толкина написать продолжение. Толкин предупредил, что пишет довольно медленно и направил несколько уже существующих историй, включая «Роверандом», «Фермер Джайлс из Хэма» и черновики «Сильмариллиона». Однако издатель продолжал требовать продолжения истории про хоббитов[6]. История создания Основная статья: История создания романа «Властелин колец» Изначально Толкин не собирался писать продолжение к «Хоббиту» (роман «Властелин колец» фактически является таким продолжением). Однако 15 ноября 1937 года во время обеда со Стэнли Анвином, владельцем издательства Allen & Unwin, впервые опубликовавшего «Хоббита», Толкин получил предложение представить для рассмотрения другие произведения. Рецензент издательства отклонил присланный «Сильмариллион», хотя отозвался о нём положительно. Ободрённый этим, Толкин начал писать продолжение «Хоббита» и уже 16 декабря 1937 года в письме к издателю сообщил о первой главе новой книги. Целью Толкина было создать английский эпос. Толкин был оксфордским филологом, хорошо знакомым со средневековыми мифами Северной Европы, такими как «Сага о Хервер», «Сага о Вёльсунгах», «Беовульф», а также с другими старогерманскими, староскандинавскими, староанглийскими и средневековыми английскими текстами. «Властелин колец» был вдохновлён и другими литературными источниками, например, легендами «Артуровского» цикла и карело-финским эпосом «Калевала». По мнению Толкина, англосаксам остро не хватало эпоса подобных масштабов. «Артуровский» миф он считал неподобающей заменой из-за его явных кельтских, а не англосаксонских корней. Создание английского эпоса часто обсуждалось на встречах Толкина с «Инклингами» (литературная дискуссионная группа в Оксфордском университете, на еженедельных встречах этой группы обсуждались исландские мифы и собственные неопубликованные сочинения). Толкин согласился с одним из членов этой группы, Клайвом С. Льюисом, что в отсутствие английского эпоса необходимо его создать самим. Параллельно с этими дискуссиями в декабре 1937 года Толкин начал «нового „Хоббита“». После нескольких неудачных попыток история начала набирать обороты, из простого продолжения «Хоббита» превратившись скорее в продолжение неопубликованного «Сильмариллиона». Замысел первой главы возник сразу в готовом виде, хотя причины исчезновения Бильбо, идея о важности Кольца Всевластья и название романа прояснились только к весне 1938 года. Сначала Толкин хотел написать ещё один рассказ, в котором Бильбо, истратив все свои сокровища, пустился в новые приключения, но, вспомнив кольцо и его силу, решил вместо этого написать о нём. В начале главным героем был Бильбо, но потом автор решил, что история слишком серьёзная для такого комичного и весёлого персонажа. Толкин рассматривал возможность отправить в путешествие сына Бильбо, но возникали вопросы: где была его жена? Как Бильбо отпустил сына в столь опасное путешествие? В итоге Толкин решил продолжить традицию древнегреческих легенд, в которых артефакт, обладающий магической силой, получает племянник главного героя. Так возник хоббит Фродо Бэггинс. В своих письмах Толкин отмечает, что целью написания «Властелина Колец» было, в частности, «объяснить истину и поддержать нравственность в нашем реальном мире»[7]. Будучи перфекционистом, Толкин писал медленно. Его литературная работа часто прерывалась академическими обязанностями, в частности, Толкин должен был экзаменовать студентов (даже первая фраза «Хоббита» — англ. «In a hole in the ground there lived a Hobbit» — была написана на чистой странице экзаменационной работы одного из студентов). В течение большей части 1943 года Толкин не работал над текстом, но продолжил работу в апреле 1944. Главы из романа Толкин посылал своему сыну Кристоферу, служившему в Африке в английских ВВС, и Клайву Льюису. В 1948 году история была завершена, но до 1949 года продолжалось редактирование ранних частей «Властелина колец». Поэзия Основная статья: Поэзия в романе «Властелин колец»[англ.] Во «Властелин колец» более 60 стихотворений и песен, что нетипично для романов XX века. Поэзия в романе разных жанров: это стихи о путешествиях, военные марши, застольные песни, песни о купании, песни о древних мифах, загадки, пророчества, магические заклинания, хвалебные песни и плачи (элегии)[8]. Некоторые из них, включая загадки, заклинания, элегии и поэмы о героических событиях, встречаются в древнеанглийской поэзии, которой интересовался Толкин[8]. Филологи отмечают, что поэзия в художественном произведении эстетически и тематически дополняет его тем, что нельзя передать одной только прозой, а также помогает лучше раскрыть персонажей и их опыт[9][10]. Некоторые исследователи критикуют поэзию во «Властелине колец», другие высоко её оценивают. С технической точки зрения Толкин использовал разные стихотворные размеры, например, диалоги Тома Бомбадила написаны спондеем, амфибрахием и амфимакром[11]. Иллюстрации Каллиграфическая надпись на Едином кольце стала одной из немногих иллюстраций Толкина, попавших в первое издание романа Во время работы над романом Толкин активно использовал нарисованные им самим карты Средиземья, уделяя большое внимание взаимосвязи элементов сюжета в пространстве и времени (в частности, выверял расстояния, пройденные пешком и верхом, учитывал фазы Луны)[T 1]. Для издания романа он подготовил разнообразные карты, каллиграфию, рисунки, дизайн обложек, даже факсимиле книги Мазарбул. Однако в первое издание романа попали только карты, надпись на Едином кольце (на тенгваре) и рисунок Врат Дурина[12][T 2]. Некоторые издания романа в твёрдом переплёте содержали иллюстрации Толкина на обложке (в частности, первые издания трёх томов, изданных по отдельности). Иллюстрации Барбары Ремингтон, размещённые на обложках изданий Ballantine Books, приобрели культовый статус в США в 1960-е годы, в особенности в студенческих кампусах[13]. История публикации Первое издание Толкин предложил «Властелина колец» издательству Allen & Unwin. По замыслу Толкина, одновременно с «Властелином колец» следовало опубликовать «Сильмариллион», но издательство не пошло на это. Тогда в 1950 году Толкин предложил своё произведение издательству Collins, но сотрудник издательства Милтон Уолдмен (англ. Milton Waldman) заявил, что роман «остро нуждается в урезании». В 1952 году Толкин снова написал в Allen & Unwin. В частности, он писал: «Я с радостью рассмотрю возможность публикации любой части текста». Издательство согласилось опубликовать роман целиком и без «урезаний». По договору автор не получал ничего, но после того, как затраты на издание книги окупятся, автор получал значительную долю от продаж. Из-за нехватки бумаги в послевоенное время издатели попросили Толкина разбить роман на 6 книг, не имеющих названий. Потом для удобства они были попарно объединены издателем в три части, которые были названы «Братство Кольца» (англ. The Fellowship of the Ring; книги 1 и 2), «Две крепости» (англ. The Two Towers; книги 3 и 4) и «Возвращение короля» (англ. The Return of the King; книги 5 и 6, приложения). Сам Толкин был против разделения своего романа на эти части и согласился на это, лишь когда ни одно издательство не согласилось печатать книгу целиком. Дело здесь было и в нехватке бумаги, и в уменьшении цены первого тома, и в оценке успешности серии. Из-за задержек в создании карты Средиземья и приложений роман был напечатан лишь в 1954—1955 годах. Три части были изданы в Англии 29 июля 1954 года, 11 ноября 1954 года и 20 октября 1955 года, и несколько позже в США. Задержка с изданием последней части была вызвана, в частности, спорами по поводу её названия. Толкину не нравилось «Возвращение короля» и он предложил назвать эту часть «Война Кольца», но издатели воспротивились и настояли на своём варианте. С тех пор «Властелин колец» называют трилогией. Толкин и сам использовал этот термин, хотя в других случаях говорил, что это неправильно. Роман издавался различными издателями в одном, двух, трёх, шести или семи томах. Книга была встречена публикой по-разному. В целом большинство отзывов были положительными, а коллеги Толкина по клубу «Инклинги» были просто в восторге. Друг Джона, Клайв С. Льюис, предрекал, что книга переживёт своё время. В то же время многие газетные критики отмечали консервативность и недостаточную глубину характеров. Критик Эдмунд Уилсон отметил, что книга Толкина лучше подошла бы младшей аудитории, а не взрослым[14]. Издание в США. Толкиновский «бум» В начале 1960-х Дональд А. Воллхейм (англ. Donald A. Wollheim), редактор из отдела фантастики издательства Ace Books, обнаружил, что в США роман не защищён копирайтом, так как издательство Houghton Mifflin, опубликовавшее произведение в твердом переплете, забыло это сделать. Так в 1965 году в США было опубликовано новое издание «Властелина колец» без разрешения автора и без выплаты роялти, и на этот раз в мягкой обложке[15][16]. Толкин довёл эту историю до сведения своих американских читателей[17]. Поклонники Толкина были так возмущены, что издательство вынуждено было свернуть продажу книг и выплатить автору номинальное вознаграждение[18][T 3]. После этого «Властелин колец» был выпущен в США с разрешения Толкина издательством Ballantine Books и имел ошеломляющий коммерческий успех. Толкин отредактировал текст и внимательно следил, чтобы в этот раз публикация была с полного его согласия и имела неоспоримую защиту авторских прав. Этот текст стал известен как второе издание «Властелина колец»[19]. Не в последнюю очередь причиной послужил формат издания: в мягкой обложке и сравнительно дешёвое. Благодаря этому книга оказалась доступна аудитории подростков и юношества. «Властелин колец» попал на благодатную почву. Молодёжь 1960-х, увлечённая движением хиппи и идеями мира и свободы, увидела в Толкине единомышленника[20]. В середине 1960-х годов «Властелин колец» вызвал настоящий «бум». Сам автор был недоволен своим «культом», хотя и признавал, что такой успех ему льстит. Ему даже пришлось поменять номер телефона, потому что поклонники надоедали ему звонками. Для второго издания «Властелина колец» Толкин снабдил книгу обширными приложениями о мире Средиземья, а также сделал ряд изменений в тексте, благодаря чему оно стало защищено авторским правом в США. Посмертные публикации черновиков С 1988 по 1992 год сын писателя Кристофер Толкин публиковал черновики «Властелина колец», где подробно описал историю создания и развития текстов. Получилось четыре книги: «Возвращение Тени», «Предательство Изенгарда», «Война Кольца» и «Саурон Побеждённый»[21]. Переводы Подробное рассмотрение темы: Переводы «Властелина колец»[англ.] Роман переведён на десятки языков (как минимум, на 38 языков, возможно, даже на 70 языков[22]). Будучи экспертом в филологии, Толкин самостоятельно проверял качество многих переводов, оставляя комментарии по этому поводу. Ему не понравился первый перевод на шведский, сделанный Оке Ольмарксом[T 4]. В помощь переводчикам Толкин составил «Гид по именам во „Властелине колец“» (1967). Поскольку роман позиционируется писателем как перевод вымышленной «Алой книги Западного предела», английский язык в нём представляется как «перевод» с вестрона, поэтому Толкин предложил переводчикам попытаться найти эквиваленты некоторых английских имён и названий в соответствующем языке, другие оставить без перевода, снабдив это конкретными примерами[23][24]. Первые переводы романа на русский язык были самиздатовскими. Первый перевод на русский язык ещё в 60-е годы сделала Зинаида Анатольевна Бобырь, однако он был сильно сокращённым и с дополнениями, отсутствующими в оригинале, поэтому в основном рассматривается как «пересказ». В 70-е годы появился первый полноценный перевод романа, сделанный пермским лингвистом Александром Грузбергом и распространявшийся через самиздат. В 1982 году в московском издательстве «Детская литература» вышел в свет сокращённый перевод первого тома (под названием «Хранители»), который сделали Андрей Кистяковский и Владимир Муравьёв. Этот перевод быстро стал бестселлером, но публикаций второго и третьего томов не последовало, из-за чего стали распространяться другие самиздатовские переводы, наибольшее распространение из них получил перевод Натальи Григорьевой и Владимира Грушецкого. Полные переводы Кистяковского и Муравьёва выходили в 1988, 1990 и 1992 годах. «Пересказ» Бобырь был издан однотомником в 1990 году. Перевод В.А.М. вышел в свет в 1991 году, тогда же, когда и первое издание полного перевода Григорьевой и Грушецкого. В 1990-е годы были изданы перевод Марии Каменкович и Валерия Каррика, перевод Виталия Волковского, на CD-дисках впервые вышел перевод Грузберга. У каждого из переводов имеются свои плюсы и минусы, которые широко обсуждались как в среде толкинистов, как и в профессиональной среде филологов и переводчиков[25]. Авторский метод — «творение посредством филологии» Толкин был учёным-филологом[комм. 1], профессором Оксфордского университета[26]. Он подчёркивал, что его произведения «носят филологический характер»: «Властелин колец» «вдохновлён в основе своей лингвистикой … В основании его — придумывание языков. Скорее „истории“ сочинялись для того, чтобы создать мир для языков, нежели наоборот. В моём случае сперва возникает имя, а затем уж — история … для меня это произведение в немалой степени — эссе по „лингвистической эстетике“»[27]. В письме к сыну Кристоферу Толкин рассказывал: Никто мне не верит, когда я говорю, что моя большая книга — это попытка создать мир, в котором язык, отвечающий моим личным эстетическим предпочтениям, показался бы настоящим. Но это правда. Один любопытствующий (в числе многих других) желал знать, о чём вообще «В. К.» и не «аллегория» ли это. А я сказал, что это — попытка создать ситуацию, в которой самым обычным приветствием было бы «элен сила луменн' оментиэлмо»[комм. 2], и что фраза эта возникла задолго до книги. Больше ни о чем меня не спрашивали[29]. Том Шиппи Состоятельность этих высказываний писателя, которые на первых порах не воспринимались всерьёз большинством литературных критиков, впервые была обоснована филологом Томом Шиппи, преподававшим в Оксфорде те же дисциплины, что и Толкин[30][31][32]. Согласно Шиппи, творческий метод автора «Властелина колец», «творение посредством филологии», составляет «самое сердце толкиновского „вымысла“»[33]. И в своей научной деятельности, и в литературном творчестве он шёл от языковых построений к любым другим[34]. Изобретение Толкином родственных между собой эльфийских языков и помещение их в определённый исторический контекст в рамках вымышленного мира сравнимо с процессом реконструкции с помощью филологических методов исчезнувших древних языков, таких как праиндоевропейский или готский[35][36]. Для Толкина, «настоящего филолога», каждое конкретное слово было не отдельной, ограниченной единицей, а частью развивающейся на протяжении истории системы, включающей его происхождение, аналоги в других языках, родственные и производные слова, а также «метаморфозы культуры, о которых, возможно, расскажет история данного слова»[37][34]. Для него существовала принципиальная разница между «старыми, традиционными, подлинными» словоформами и «новыми, неисторическими, ошибочными». К примеру, происхождение английских слов, оканчивающихся на букву f, можно проследить по тому, как они выглядят во множественном числе — слова, унаследованные из древнеанглийского языка, образуют множественное число подобно тому, как loaf становится loaves, к новым же словам лишь добавляется окончание s — как в proofs. Потому общепринятое на то время написание слов «гномы» как dwarfs и «эльфы» как elfs было для него категорически неприемлемым, «равносильным попытке обкорнать слово, лишить его возраста и корней». Исходя из подобных соображений, Якоб Гримм за несколько десятилетий до Толкина избавил немецкий язык от заимствованного из Англии слова Elfen, восстановив его исконную форму — Elben. Когда корректор первого издания «Властелина колец» из лучших, как ему казалось, побуждений последовательно привёл в соответствие с общепринятым написанием толкиновских elves и dwarves, писатель настоял на том, чтобы вернули его вариант[38]. Шиппи на ряде примеров демонстрирует, как именно работал филологический метод писателя. Слово «энты», присвоенное Толкином древесным великанам из леса Фангорн, встречается в древнеанглийской поэме «Maxims II», в которой римские дороги названы orþanc enta geweorc — «искусной работой энтов», великанов-строителей из далёкого прошлого. Название завоёванной энтами башни Орфанк, вероятно, также заимствовано из этой фразы, которая может быть прочитана, как «Орфанк, крепость энтов»[39][40]. В свою очередь, имя прежнего правителя башни, волшебника Сарумана, происходит от слова searu в его древнемерсийском варианте saru, которое означает «искусный, умелый, изобретательный» и в то же время имеет коннотации, связанные с предательством, а в сочетании с cræft обозначает «машину». Разнообразие значений слова напрямую проявляется в образе персонажа, совершившего предательство и являющегося в романе «воплощением идеи индустриализма, или технологизма»[41][42]. Анализируя в одном из своих научных исследований происхождение древнеанглийского названия эфиопов, Sigelware, Толкин пришёл к выводу, что более правильной формой этого слова является Sigelhearwa: элемент sigel означает «солнце», а hearwa родственно латинскому carbo — «сажа». Толкин полагал, что в дохристианские времена, прежде чем англосаксы узнали что-либо об эфиопах, слово Sigelhearwa служило у них наименованием для огненных великанов наподобие сынов Муспелля из скандинавской мифологии: «чудовищ с докрасна раскалёнными, испускающими искры глазами, с лицами чёрными, как сажа». Во «Властелине колец» этому образу в точности соответствует балрог[43][44][45]. Источники вдохновения Возможно, этот раздел требует сокращения. Сократите объём текста в соответствии с рекомендациями правил о взвешенности изложения и размере статей. (21 февраля 2025) На творчестве Толкина в значительной мере отразился его интерес к эпосу и мифологии народов Европы. Среди главных источников вдохновения писателя — древнеанглийская поэма «Беовульф», скандинавская мифология и финский эпос «Калевала»[46]. Рассматривая в связи с этим творчество его последователей в жанре фэнтези, историк культуры Сергей Алексеев отметил, что относительно источников вдохновения им зачастую ничего не остаётся, кроме «подражательства» Толкину: Он столь щедро, во всю мощь образованности, зачерпнул из «Котла Волшебных Историй» западного мира, что вычерпал его до дна. Не во «Властелине Колец», так в других толкиновских публикациях, прижизненных и посмертных, нашлось место всему, что со времён романтиков составляло Легенду Западной Европы. И падение Атлантиды, и Первая Война на Небесах, мотивы артуровских и каролингских романов, кельтские и германские сказания о богах и героях, и многообразие сохранённых деревенскими поверьями нечеловеческих «народцев»…[47]. Скандинавская мифология В облике странника Один почти неотличим от Гэндальфа[48] Имя волшебника Гэндальфа позаимствовано из «Старшей Эдды», где среди имён гномов встречается выбивающийся из общего ряда «эльф с волшебным посохом»[49][50]. В качестве одного из прототипов персонажа Толкин упоминал Одина — верховного бога в скандинавской мифологии. Путешествуя по Мидгарду, Средиземью древних скандинавов, Один предстаёт в виде седобородого старика с посохом, в плаще и в широкополой шляпе. Все эти атрибуты присутствуют и у Гэндальфа во «Властелине Колец». Волшебнику вполне подошли бы такие прозвища Одина, как «Широкая шляпа», «Длинная борода», «Седая борода», «Носитель посоха», «Усталый путник» и «Странник»[51]. Оба персонажа связаны с орлами (Гэндальфа освобождает из плена орёл, Один же спасается из мира великанов, приняв облик орла), обладают чудесным конём (Слейпнир у Одина и Тенегрив у волшебника) и противостоят волкам (во время Рагнарёка Одину предстоит погибнуть в схватке с огромным волком Фенриром, Гэндальф же, напротив, выходит победителем в бою с варгами, окружившими его соратников у Ворот Мории)[52]. При всём том в скандинавских мифах Один имеет крайне неоднозначную репутацию. В пространном перечне прозвищ скандинавского бога соседствуют такие характеристики, как «Искатель правды» и «Сеятель раздоров», «Желанный гость» и «Владыка предательства». Соответственно, его отрицательная ипостась представлена в романе в лице главных злодеев истории — злого волшебника Сарумана и Тёмного властелина Саурона. Помимо обобщённых личностных качеств, сходство между ними проявляется во внешнем виде и в ассоциации с определёнными животными. Подобно Одину, которому служат волки и во́роны, Саурон и Саруман повелевают стаями варгов; во́роны во «Властелине колец» отсутствуют, однако зловещую роль этих птиц как вестников войны и падальщиков выполняют родственные им воро́ны, которые состоят на службе у властителя Изенгарда. Подобно Одину, Саруман иногда путешествует под видом закутанного в плащ старика, который носит капюшон или шляпу с широкими полями, чем напоминает Гэндальфа. Прозвания Одина «Одноглазый» и «Огненноокий» сопоставимы с окаймлённым огнём оком Саурона[53][54]. К скандинавской мифологии отсылает образ сломанного меча, перековываемого заново — одна из базовых сюжетных линий мифа о Сигурде[55]. Балрог и крушение моста Казад-Дума в ходе его противостояния с Гэндальфом перекликается с описанием Рагнарёка, во время которого огненный демон-великан Сурт разрушает мост Асгарда[56][57]. Мотив древних Могильников, населённых враждебными ко всему живому умертвиями, и в которых герои добывают себе превосходное оружие, происходит из исландской «Саги о Греттире», в сюжете которой фигурирует сражение героя с драугом из могильного кургана[58]. Образ кольца, дающего власть над миром, присутствует в оперной тетралогии Рихарда Вагнера «Кольцо нибелунга», основанной на сюжетах германо-скандинавской мифологии. Самому Толкину это сравнение не нравилось, по его словам, «оба кольца были круглыми, и на этом сходство заканчивается»[59]. Тем не менее, если присущие обоим произведениям мотивы сломанного меча героя и приносящего несчастье про́клятого кольца объясняются общими источниками в мифологии, то образы «властелина Кольца» и «раба Кольца» — идея непосредственно вагнеровская. Имеется сходство и между Фафнером и Голлумом: оба ради обладания кольцом убили своего близкого родственника, и обоих это изменило до неузнаваемости[60]. Ряд исследователей полагает, что сравнения с «Кольцом нибелунга» задевали Толкина, поскольку он был знаком с древней традицией в подлиннике, Вагнер же работал с её переработками и, по мнению Толкина, в своей интерпретации обошёлся с оригинальным материалом излишне вольно[61][62]. Всадники Рохана: англосаксы, готы и «Беовульф» Уффингтонская белая лошадь — вероятный прототип символа Рохана На создание Рохана, страны всадников, Толкина вдохновил англосаксонский период английской истории. Роханцы именуют свою страну «Маркой» — это название отсылает к англосаксонскому королевству Мерсия, некогда занимавшему центральную часть Англии. Слово «Мерсия» являет собой латинизм: подлинное древнеанглийское название этой страны не сохранилось, однако в реконструированном варианте оно так и звучит — «Марка» (др.-англ. Mark). Символ Рохана, белый конь на зелёном поле, происходит из тех же мест. Поблизости Оксфорда, в районе границы древней Мерсии и Уэссекса расположена Уффингтонская белая лошадь — огромная меловая фигура коня, высеченная на склоне покрытого зелёной травой холма. В романе рохиррим разговаривают на древнемерсийском диалекте англосаксонского языка, что повсеместно отображено в их именах и названиях[63][64]. В частности, именами короля Теодена и почти всех его предшественников на роханском престоле послужили древнеанглийские слова со значением «король»[65][66]. Тем не менее, между культурами древних англичан и рохиррим имеется одно явственное различие — их отношение к лошадям. Если Рохан немыслим без конницы, то англосаксы, напротив, предпочитали сражаться пешими. Это обстоятельство послужило основной причиной их поражения в битве при Гастингсе, итогом которого стало Нормандское завоевание Англии. Объяснить это противоречие можно тем, что при создании Рохана Толкин обращался не к историческому, а к «песенному» образу англосаксов — в поэтической традиции этого народа лошади пользовались гораздо бо́льшим почтением, чем в реальной жизни[67]. Медусельд, Золотой чертог короля Теодена, восходит к Хеороту — дворцу короля Хродгара из древнеанглийского эпоса «Беовульф». Когда Леголас говорит о нём: «блеск его виден издалека», он в точности цитирует 311-ю строку поэмы. Как и Беовульфа, Гэндальфа и его спутников по пути к королю поочерёдно останавливает стража, а у дверей чертога от них требуют сложить оружие. Вопреки сомнениям, стражник берёт на себя ответственность и пропускает Беовульфа — привратник Теодена в похожей ситуации также решает довериться чужеземцам и разрешает им войти к королю. Как отмечает литературовед Том Шиппи, Толкин «воспользовался случаем, чтобы выразить на современном языке нечто, разумевшееся некогда у англосаксов само собой, а именно, что свобода не является прерогативой демократий и что в свободных обществах даже приказы должны оставлять место выбору… оправдание типа „я только выполнял приказы“ в Стране Всадников не сочли бы удовлетворительным»[68]. Расселение на травянистых равнинах, опора на кавалерию и соседство с древней империей сближает роханцев с другим германским народом — готами, жившими в причерноморских степях к северу от границ Римской империи. Известно предание, согласно которому слово «готы» переводится как «лошадиный народ». Предки рохиррим, населявшие просторные равнины Рованиона на востоке, носили готские имена — Видугавия, Видумави, Винитарья, Мархвини[69][70][71]. Сражение на Пеленнорских полях, победа в котором омрачилась гибелью короля Рохана, придавленного собственным конём, сравнивают с битвой на Каталаунских полях 451 года. В ней цивилизация Запада также противостояла восточным народам, а король го́тов Теодорих был затоптан своими победоносными всадниками и, подобно Теодену на Пеленноре, погиб «в таком же ореоле скорби и славы»[72]. Эльфы средневековой традиции Образ эльфов занимает особое место в творчестве Толкина. Истории о них он создавал бо́льшую часть своей жизни, и ни в один другой народ, которыми он населил Средиземье, он не вложил столько творческой энергии и любви[73]. Толкин не переносил начатую Шекспиром и свойственную Викторианской эпохе тенденцию изображать эльфов в виде крошечных крылатых существ и обращался к исконной традиции, восходящей к средневековым источникам, в которых эльфы предстают могущественными сверхъестественными созданиями, не уступающими в росте людям[74][75]. Однако при ближайшем рассмотрении образы эльфов в историях разных народов Северо-Западной Европы обнаруживают множество противоречий и неоднозначностей. Если скандинавские светлые альвы из «Младшей Эдды» напоминают ангелов, то сохранившаяся древнеанглийская традиция наделяет эльфов рядом отрицательных характеристик и ассоциаций. На страницах «Беовульфа» они появляются в весьма неприглядной компании вместе с орками, великанами и прочими «потомками Каина»[76][77]. «Эльфийский выстрел» в представлении древних англичан — внутреннее заболевание, вызванное поразившей человека невидимой стрелой, выпущенной эльфом, такое как ревматизм или сердечный приступ[78][79]. В то же время комплимент женщине в англосаксонском обществе — «эльфийски прекрасная»[80][78]. В честь эльфов англосаксы называли своих детей, полагая, что это принесёт им удачу — Эльфвине, Эльфстан, Элвин, Альфред[81][78]. Средневековый английский поэт Лайамон сообщает, что короля Артура сразу после его рождения взяли к себе эльфы, от которых он вернулся с ценными дарами. После своей последней битвы смертельно раненый Артур отбывает на остров Авалон, где его ждёт эльфийская королева, которая исцелит его[77][82]. Толкин, взяв во внимание все эти сведения, предпринял попытку своеобразной художественной реконструкции предполагаемой изначальной непротиворечивой традиции, формируя целостный и последовательный образ[83][84]. Его эльфы прекрасны, величественны и благородны[85][86], а негативные черты, которые им приписывает средневековая традиция, отнесены к разряду заблуждений, бытующих среди несведущих людей[87][88]. Выражение «эльфийский выстрел» предстало в своём буквальном значении, найдя отражение в излюбленном эльфами искусстве стрельбы из лука[89]. Характерная для их восприятия среди людей смесь страха и притягательности объясняется тем, что красота сама по себе опасна, как объясняет Сэм, Галадриэль, «конечно, очень даже можно назвать опасной, хотя бы потому, что в ней столько силы! Иной об эту силу разобьётся, как корабль о скалу, иной утонет, как хоббит, если его бросить в реку. Но скалу и реку винить трудно»[90]. Обыгрывается традиционный мотив иного течения времени в эльфийской земле — покинув Лориэн, члены Братства задаются вопросом, сколько же времени они на самом деле в нём пробыли[91]. По мнению Тома Шиппи, «сильная сторона толкиновских „реконструкций“ в том, что они вбирают в себя все доступные свидетельства и пытаются объяснить как светлые, так и тёмные стороны общеизвестных легенд». В противоречивой реакции на эльфов от разных героев «Властелина колец» можно увидеть зарождение «традиций, сохранившихся в нашем мире»[92][84]. Шир: калька с Англии По словам Толкина, основой для Шира послужила сельская Англия: «это в некотором роде уорикширская деревенька времён приблизительно Бриллиантового юбилея»[комм. 3][93][94]. О хоббитах он отзывался как об английских крестьянах; их малый рост указывает на «свойственную им, по большей части, скудость воображения — но отнюдь не недостаток мужества и внутренней силы»[95]. Слово «Шир» повторяет историческое наименование административной единицы, которое является составной частью названий многих английских регионов, таких как Беркшир или Оксфордшир[96]. Историю страны хоббитов Толкин выстраивал по аналогии с традиционной историей Англии[97]. Подобно англосаксам, во время переселения на остров состоявших из англов, саксов и ютов, хоббиты прибыли в Шир в составе трёх племён, которые впоследствии перемешались между собой, образовав единый народ. Предки англичан прежде населяли «угол» между Фленсбургским фьордом и бухтой Шлей, хоббиты — местность Угол, расположенную между реками Митэйтель и Бруинен. При переселении англичан возглавляли братья Хенгест и Хорса, чьи имена означают «жеребец» и «конь», хоббитов — Мархо и Бланко (от др.-англ. marh — «конь» и blanca — «белая лошадь»). Обе страны пережили длительный период мира, когда на протяжении многих лет на их территории не происходило боевых действий. Период между двумя битвами в истории Шира длился 272 года. Для сравнения, со времён последнего сражения, состоявшегося на территории Англии (битва при Седжмуре 1685 года), на момент публикации «Властелина Колец» прошло 270 лет[98]. «Калевала» В студенческие годы на Толкина произвёл глубокое впечатление карело-финский эпос «Калевала», сформированный фольклористом Элиасом Лённротом на основе собранных им народных рунических песен. Ввиду печалившей Толкина чрезвычайной скудности сохранившегося английского фольклорного наследия воссозданная в «Калевале» карело-финская мифология по-особенному впечатлила его, вдохновив на создание собственной «мифологии для Англии». По словам писателя, начало его легендариуму положила попытка облечь в собственную форму историю о Куллерво, одном из центральных героев «Калевалы», впоследствии переросшая в сказание о Турине Турамбаре. Полюбившийся Толкину финский язык послужил основой для квеньи, языка высших эльфов[99][100]. Том Бомбадил, самый загадочный персонаж «Властелина колец», имеет немало общего с одним из главных героев «Калевалы», Вяйнямёйненом. Мощь Вяйнямёйнена и Тома находится в их голосе — с помощью слов и песен они управляют своей землёй и побеждают врагов. При этом сила их песен основана скорее на знаниях, чем на власти и господстве[101][102]. Другая общая черта персонажей — их древность. Герой финского эпоса присутствовал при создании мира, а Том, в свою очередь, является старейшим жителем Средиземья[103]. Мудрость, бессчётные прожитые годы жизни и отплытие в бессмертные земли после завершения своей миссии также сближают с Вяйнямёйненом Гэндальфа[104][105]. «Песнь о Роланде» В образе Боромира, особенно при описании его последнего боя, находит отражение сюжет старофранцузской «Песни о Роланде». Подобно герою эпоса, Боромир является выдающимся полководцем, «правой рукой» своего правителя; недостатком обоих является гордость. Как и Роланд, Боромир трагически погибает в дикой местности вдали от родной страны, защищая своих спутников от превосходящих их числом врагов, и перед смертью трубит в большой рог, призывая союзников, однако помощь к нему приходит слишком поздно[106][107]. Артуровский цикл Артур и Мерлин (Гюстав Доре) Заметное влияние на «Властелина колец» оказала средневековая Артуриана. Со «Смертью Артура» Томаса Мэлори пересекается повторяющийся в творчестве Толкина мотив светлого королевства, окружённого враждебными силами, но таящего свою погибель в самом себе — от Гондолина Первой Эпохи до Нуменора, Арнора и Гондора[108]. Образ Гэндальфа в качестве мудрого волшебника и наставника в значительной мере соответствует роли Мерлина в эпосах Мэлори и Гальфрида Монмутского[109][110]. Арагорн — наследник королевского трона, подтверждающий своё право прославленным мечом, полученным от эльфов, обладающий целительным даром, — весьма близок к королю Артуру[111]. Некоторые также видят в нём образ Иисуса Христа как наследника иссякшей династии, чьё место занято временщиками, и явление которого предсказано в пророчестве. Среди других параллелей отмечают сходство Галадриэли с Владычицей Озера и феей Морганой[112][113] и финал с отплытием главного героя на остров Тол Эрессеа — аналог Авалона[комм. 4][109][114]. Литература эпохи Возрождения С Эдмундом Спенсером, английским поэтом XVI века, Толкина связывает его собственное представление о том, как следует изображать эльфов в литературе. Поэма «Королева фей» на протяжении трёх столетий оставалась последним произведением, в котором был сохранён подлинный облик эльфов из средневекового фольклора — мудрых и величественных, равных по росту людям. Образы «эльфов-воинов, эльфов как „политической“ и военной силы, эльфийского королевства, сражающегося с инфернальным злом» — в английской литературе всё это впервые появилось именно у Спенсера. Впрочем, явная аллегоричность «Королевы фей» снижала её ценность в глазах Толкина[115]. Также литературоведами отмечается явственная перекличка стихотворения Бильбо об Арагорне («Зола обратится огнём опять, / В сумраке луч сверкнёт…») с видением Мерлина о будущем возрождении Британии у Спенсера: «Искра огня, которая давно таилась среди золы, заново возгорится…»[116][117]. Образ упомянутой у Шекспира Тёмной Башни привлекал и других авторов. Английский романтик XIX века Роберт Браунинг в своей поэме изобразил её в качестве цели героя, которую окружают мрачные и опустошённые пейзажи наподобие толкиновского Мордора[118][119] Во «Властелине Колец» встречается немало аллюзий на произведения Уильяма Шекспира. Образ Тёмной Башни как оплота врага, по направлению к которому держат путь герои — вероятная отсылка к строке из пьесы «Король Лир» «Чайлд Роланд подходит к Тёмной Башне». По всей видимости, эти слова происходят из некоей не рассказанной драматургом и ныне утраченной баллады, что вполне могло натолкнуть Толкина на мысль рассказать о Тёмной Башне самому[120][121]. Толкин говорил, что роль энтов в его романе обусловлена «горьким разочарованием и отвращением ещё со школьных времён к тому, как жалко и неубедительно Шекспир обыграл приход „Великого Бирнамского леса на высокий Дунсинанский холм“»: в «Макбете» предсказание о походе леса на замок исполняется в виде воинов, несущих для сокрытия своей численности ветви деревьев. По словам Толкина, он «мечтал создать условия, в которых деревья и впрямь могли бы выступить на войну»[122][123]. Другая заметная параллель с «Макбетом» проявляется в сцене, где Эовин защищает Теодена от предводителя назгулов. Существовало пророчество о том, что Король-Чародей не умрёт от руки «смертного мужа», поэтому он приходит в замешательство, когда узнаёт, что воин, который ему противостоит — женщина. Во время поединка с Макдуфом Макбет так же уверен в своей неуязвимости — согласно предсказанию, ему не мог повредить «тот, кто женщиной рождён». Тем не менее, Макдуф отвечает, что он «вырезан до срока / ножом из чрева матери», после чего убивает своего врага[124][125]. Во время работы над романом Толкин отмечал, что Сэм «обращается с Голлумом, примерно как Ариэль с Калибаном». Вслед за писателем исследователи его творчества предложили другие параллели с «Бурей» Шекспира. Подобно Калибану, Голлум принуждён служить посредством волшебства, считает, что господин присвоил то, что принадлежало ему по праву, и устраивает заговор против него. При этом, в отличие от шекспировской сатиры, у Толкина эти обстоятельства подаются трагически — как и многие авторы последующих произведений о Калибане, он, похоже, не видел в этой истории материала для комедии. В то же время он не выставляет своего «Калибана» в положительном свете, в чём не совпадает с писателями, которые реабилитируют шекспировский образ, позиционируя персонажа как «благородного дикаря» или «восставшего невольника»[126][127]. Предшественники в жанре фэнтези Уильям Моррис Среди близких по времени авторов наибольшее влияние на Толкина оказал английский писатель XIX века Уильям Моррис — фактический основоположник жанра эпического фэнтези. Творчество Морриса стало для Толкина образцом того, как следует создавать роман, послужив примером для таких особенностей «Властелина колец», как тщательное внимание к географии вымышленного мира и красочные описания природы. Моррисовские вольфинги, смоделированные по образцу ранних германских племён, послужили образцом для образа жизни и общественного уклада толкиновских северян и, отчасти, их потомков — рохиррим. И вольфинги, и рохиррим называют свою страну Маркой, а символом призыва на войну у них служит красная стрела. Общим мотивом для них является противостояние цивилизованному и технически оснащённому, но в то же время жестокому и безжалостному врагу (Рим у Морриса и Изенгард у Толкина), на фоне которого обладающие богатой культурой и защищающие собственную свободу вольфинги и рохиррим воспринимаются как вполне развитые общества. Впрочем, тема борьбы «благородных варваров против цивилизованных захватчиков» у Толкина оказывается смягчена тем обстоятельством, что Рохан является союзником гораздо более развитого Гондора. В романе Морриса «Корни гор» вольфинги и их невоинственные союзники из торгово-ремесленного города Боргдэйла противостоят уже пришельцам с востока, своего рода фэнтезийному эквиваленту гуннов — у Толкина этот сюжет отразился в нашествии союзных Мордору восточан на Дейл, торговый город в северном Средиземье[128]. Галадриэль, в особенности в эпизоде с её Зеркалом, напоминает Аэшу из произведений Райдера Хаггарда[129] В детстве на Толкина произвёл сильное впечатление роман Райдера Хаггарда «Она», в центре сюжета которого — прекрасная и губительная Аэша, королева древнего народа, затерянного в глубинах Африки. Во «Властелине колец» она стала одним из прообразов Галадриэли, владычицы лесных эльфов. И Аэша, и Галадриэль являются бессмертными, обладают непревзойдённой красотой и правят территориями, изолированными от окружающего мира. Обе героини владеют «зеркалом» — сосудом или чашей с водой, в которой можно увидеть прошлое и настоящее, и в то же время отрицают, что свойства этих «зеркал» имеют что-то общее с волшебством. В особенности же сходство между ними проявляется в сцене, в которой Фродо предлагает Галадриэль взять себе Единое Кольцо: Я буду дивной и грозной, как Утро и Ночь! Прекрасной, как море и солнце и снег на вершинах! Страшной, как буря и молния!.. Все будут любить меня и все лягут прахом у моих ног! — Она подняла руку — и из её Кольца внезапно вырвался сноп ярчайшего света, осветив её одну и оставив всё прочее в темноте. Она стояла перед Фродо — неизмеримо высокая, недостижимо прекрасная, неизъяснимо грозная и величавая. Однако… рука её вдруг упала, свет померк… В отличие от Аэши, Галадриэль у Толкина изображена в положительном свете, тем не менее, поддавшись искушению обладания Кольцом, она вполне могла уподобиться «демонической» хаггардовской героине[129][130]. Ключевой для «Властелина колец» мотив героического квеста на фоне глобального противостояния добра и зла в полноценном вымышленном мире сближает Толкина с творчеством Уильяма Хоупа Ходжсона. В романе «Ночная земля» Ходжсон изобразил мир далёкого будущего, где землю заполонила тьма, а последний оплот человечества — Пирамида — окружена потусторонними, откровенно демоническими силами зла. Подобный образ покрытой тьмой страны зла у Толкина воплощён в описании Мордора. Светящаяся бледным светом крепость Минас Моргул, в которую, повинуясь внезапно овладевшей им силе, едва не входит Фродо, перекликается с Обителью Безмолвия, средоточием зла в романе Ходжсона, которая также светится и способна воздействовать на людей, притягивая их к себе. Те, кто поддался зову Обители и пересёк её ворота, уже не возвращаются. У Ходжсона за последней твердыней людей наблюдают почти неподвижные, но обладающие разумом и враждебной волей Стражи — весьма похожие на них каменные, но кажущиеся живыми фигуры пытаются остановить Сэма перед воротами башни Кирит Унгол. Эпизод сражения героя «Ночной земли» с напавшим на него чудовищем многими деталями напоминает бой Сэма с Шелоб[131]. Темы и анализ произведения Основная статья: Темы романа «Властелин колец» Исследователи и критики выявили множество разных тем романа, включая «перевёрнутый квест»[132][133], тему борьбы добра и зла[134], смерти и бессмертия[135], судьбы и свободной воли[136], развращающей природы власти[137], различных аспектов христианского вероучения[138][139][140][141]. Важной темой в романе являются языки, их звучание и взаимосвязь с географией и народами Средиземья. Также в романе есть намёки на божественный промысел при описании погоды и пейзажей[142]. Сам автор утверждал, что ключевой темой «Властелина колец» является смерть и бессмертие[T 5]. Толкин отрицал аллегоричность романа по отношению к реальным событиям XX века. В предисловии ко второму изданию романа он написал, что предпочитает рассказывать истории, настоящие или выдуманные, которые каждый читатель сможет переосмыслить «на основании собственных мыслей и опыта». Некоторые комментаторы раскритиковали книгу за «инфантильность», отсутствие значимых женских персонажей, консерватизм, идеализацию сельского образа жизни, отсутствие религиозных практик и проявлений, а также за расизм. В ответ на это другие критики отметили наличие в романе трёх значимых и могущественных женщин (Галадриэль, Эовин и Арвен), не согласились с наличием идеализации сельской жизни. Несмотря на отсутствие в романе храмов и религиозных обрядов, опосредованно и символически христианская тема присутствует в романе. Обвинения в расизме опровергаются многочисленными заявлениями самого Толкина, а также поликультурным миром Средиземья[143][144][145]. Восприятие 1950-е годы Ранние обзоры романа были смешанными. Газета Sunday Telegraph[англ.] назвала книгу «одним из величайших произведений художественной литературы двадцатого века»[146]. Газета The Sunday Times заявила, что «англоговорящий мир делится на тех, кто прочитал „Властелин колец“ и „Хоббита“ и на тех, кто собирается их прочитать»[146]. Газета New York Herald Tribune предсказала популярность книги и то, что «ей суждено пережить наше время»[147]. Поэт Уистен Хью Оден назвал роман «шедевром», в чём-то превосходящим «Потерянный рай» Джона Мильтона[148]. Кеннет Ф. Слейтер заметил: «если вы не прочитаете её, вы упустите одну из лучших книг в своём жанре»[149][150]. Помимо восторженных были и негативные. Так, шотландский поэт Эдвин Мюир написал в «Обсервере» о третьем томе трилогии: «Все персонажи — мальчишки, вырядившиеся в одежды взрослых героев … эти до половой зрелости никогда не дорастут … Едва ли кто-то из них разбирается в женщинах», что разозлило Толкина: в письме к своему издателю он в ответ обвинил Мюира в «подростковом инфантилизме»[151]. В 1956 году литературный критик Эдмунд Уилсон написал статью «О-о, эти кошмарные орки!», в которой назвал роман «инфантильным мусором» и заметил: «доктору Толкину недостаёт повествовательных навыков и у него нет литературного инстинкта»[152]. Даже внутри литературной группы «Инклингов», к которой принадлежал Толкин, оценки романа различались. Хьюго Дайсон[англ.] громко выражал своё неприятие книги («Только не очередной долбаный эльф!»)[153], тогда как Клайв Стейплз Льюис был им восхищён[4]. Льюис отметил богатый сюжет, а также сложных персонажей: у некоторых «хороших» героев есть тёмная сторона, равно как и «добрые побуждения» у злодеев[154]. Несмотря на смешанные отзывы критиков и отсутствие тиражей в мягкой обложке вплоть до 1960-х ходов, роман хорошо продавался в твёрдой обложке[4]. Последующая критика Джудит Шулевиц в The New York Times раскритиковала «напыщенность», «помпезность» и «педантичность» литературного стиля Толкина, заявив, что «возвышенная вера [Толкина] о важности его миссии как защитника литературного наследия, как оказалось, смертельна для самой литературы»[155]. Критик Ричард Дженкинс в The New Republic подверг критике «идиллические» описания Шира, полное отсутствие сексуального и религиозного поведения в романе (из-за чего мир Средиземья, по его мнению, получился «эмоционально бедным»), недостаток психологической глубины и развития героев, «напыщенный» стиль повествования[156]. Писатель Дэвид Брин негативно оценил представленную в романе ностальгию по традиционной иерархии общества и недоверие к прогрессу[157]. Писатель Майкл Муркок в своём эссе «Эпический Пух» раскритиковал «Властелин колец» за ультраконсерватизм, антиурбанизм и антитехнологичность, а также эскапизм[158]. Филолог Том Шиппи попытался объяснить причины неприятия книги большей частью «литературного истеблишмента» и ответил на многие претензии критиков. В книгах «Дорога в Средиземье» и «Толкин: Автор века» он детально разобрал источники вдохновения Толкина и поднятые в романе «Властелин колец» темы[159]. Исследователь Брайан Роузбери в книге «Толкин: Культурный феномен» также ответил на обвинения критиков, подробно разобрав литературный стиль Толкина. Он отметил, что акцент большей части романа, особенно первой книги, в значительной степени описательный, а не сюжетный, благодаря чему читатель погружается в мир Средиземья. На фоне этой зачастую «медлительной» описательности есть объединяющая сюжетная линия — стремление уничтожить Кольцо. Но фокус романа, по мнению Роузбери, сконцентрирован не на сюжете, а на детально проработанном мире Средиземья, что и сделало «Властелин колец» культурным феноменом[160]. Награды и популярность В 1957 году «Властелин колец» получил Международную премию по фантастике (англ. International Fantasy Award). Благодаря публикациям романа в мягкой обложке издательствами Ace Books и Ballantine[англ.] «Властелин колец» получил огромную популярность в США в 1960-е годы. С тех пор роман остаётся очень популярным, общий тираж проданных книг превышает 150 миллионов[161][162][163]. В 2003 году «Властелин колец» возглавил список «200 лучших романов по версии Би-би-си», составленный по результатам опроса жителей Великобритании. По результатам похожих опросов 2004 года жители Германии[164] и Австралии[165] также назвали «Властелин колец» своей любимой книгой. В 1999 году сайт Amazon.com провёл опрос, по результатам которого роман Толкина был признан «книгой столетия»[166]. В 2019 году подразделение BBC News включило «Властелин колец» в список «100 самых вдохновляющих романов[англ.]»[167]. Переводы и пересказы на русский язык Возможно, этот раздел требует сокращения. Сократите объём текста в соответствии с рекомендациями правил о взвешенности изложения и размере статей. (8 марта 2025) Проблема перевода на русский язык является особой темой. Многие имена и географические названия в оригинальном тексте имеют староанглийские, валлийские и скандинавские корни, являющиеся во многом понятными для носителей современного английского языка, но для русскоговорящих читателей данная связь может быть неочевидной. Ещё в 1960-е Зинаида Бобырь сделала перевод-пересказ «Властелина колец», адаптированный для детей под названием «Повесть о кольце» (издан в 1990 году «СП Интерпринт» и в 1991 году «Молодой гвардией»)[168]. В нём текст урезан втрое и отсутствуют стихи. Бобырь первоначально планировала сопроводить текст книги «интермедиями», которые объясняли бы все чудеса с научной точки зрения. Этот вариант остался неопубликованным, впервые текст интермедий увидел свет лишь в журнале «Мир фантастики» в 2013 году[169]. Первый полноценный перевод сделал пермский лингвист Александр Грузберг в 1977—1978 годах, но этот перевод долгое время оставался неопубликованным. В 1982 году был опубликован (несколько сокращённый) перевод первой книги «Властелина колец», выполненный Владимиром Муравьёвым и Андреем Кистяковским[168]. Он стал знаменит своей тотальной русификацией «говорящих» имён (порой ради живописности даже идущей вразрез с буквой автора). Так, «Шагающий» (англ. Strider) стал Бродяжником, «Язык змия» (англ. Wormtongue) стал Гнилоустом, а Сэм Гэмджи (англ. Gamgee) стал Сэмом Скромби с явным намёком на его скромность. Глорфиндел и вовсе был назван Всеславуром. Долгое время (восемь лет) никаких переводов второй и третьей книги не было, что породило слухи о найденных в книге советской цензурой «аллюзиях»[168]. В 1990-е годы был сделан так называемый «академический перевод» Марии Каменкович и В. Каррика при участии Сергея Степанова. Данный перевод стал первым и единственным русскоязычным изданием, снабжённым полными (около 200 страниц) комментариями переводчиков. Этот перевод отличается ещё и тем, что не русифицирует книгу, а скорее адаптирует её под российские реалии (яркий тому пример — замена страны хоббитов (англ. Shire — Шир, Шайр, Хоббитания, Графство) на Заселье). Также известны переводы: Пересказ Л. Л. Яхнина; Перевод Н. В. Григорьевой и В. И. Грушецкого (перевод стихов И. Б. Гриншпун) — 1991; Перевод В. А. М. (В. А. Маториной) — 1991; Перевод В. Волковского, В. Воседого и Д. Афиногенова; Перевод А. Немировой; Перевод И. И. Мансурова (1 и 2 часть); Перевод Н. Эстель (Н. Чертковой). В книге Марка Т. Хукера «Толкин русскими глазами» анализируются все переводы Толкина на русский язык. Варианты передачи имён и названий в различных переводах на русский язык Эпопея в массовой культуре Основная статья: Влияние и адаптации произведений Толкина В кинематографе Права на экранизацию книг были проданы Толкином компании United Artists в 1968 году за 104 тысячи фунтов стерлингов[173][174]. Когда компания не выполнила обязательств по съёмкам фильма, права в 1976 году были выкуплены у потомков Толкина за 15 млн долларов американским продюсером Солом Зэнцом, который владел ими до момента смерти в 2013 году[175]. Зенц основал компанию Middle-Earth Enterprises, управляющую правами на адаптации «Властелина колец» и «Хоббита»; ей они продолжают принадлежать и после его смерти[176]. Различные планы по экранизации «Властелина колец» ходили с конца 1960-х годов. Британский режиссёр Джон Бурмен и продюсер Сол Зэнц (ещё до приобретения последним прав) создали сценарий для фильма, но так и не приступили к съёмкам. В 1991 году в СССР был снят телеспектакль «Хранители» по первой части трилогии. Финская компания YLE TV studios в 1993 году выпустила 9-серийный сериал «Хоббиты» (фин. Hobitit), в котором в сокращённом варианте освещены события повести «Хоббит» и трилогии «Властелин колец», рассказанные с точки зрения хоббитов. Анимационные экранизации Первая экранизация «Властелина колец» была снята в 1978 году режиссёром-аниматором Ральфом Бакши в виде полнометражного анимационного фильма «Властелин колец». В фильм вошли события из «Братства Кольца» и начала «Двух башен», он завершается битвой в Хельмовой Пади. Сценарий, написанный известным писателем Питером Биглем, в целом следовал книге, но с некоторыми сокращениями (например, в него не вошли сцены с Томом Бомбадилом) и слиянием некоторых персонажей (сюжетная роль Глорфинделя отошла Леголасу). Экранизация Бакши, предполагавшаяся как дилогия, осталась незаконченной из-за финансовых проблем. В 1980 году Артур Ранкин и Жюль Бэсс, авторы мультфильма «Хоббит» (1977), экранизировали третий том трилогии в виде мультфильма «Возвращение Короля». Мультфильм был выдержан в том же духе музыкальной детской сказки, что и его предшественник «Хоббит». Сценарий в общих чертах передаёт сюжет книги, но сильно отличается от неё по духу: мультфильм содержит ряд сцен, которых не было в книге, и оригинальных, не толкиновских песен, а образы героев и конфликты упрощены и смягчены для младшей аудитории. Трилогия Питера Джексона Основная статья: Властелин колец (кинотрилогия) В 2001—2003 годах была выпущена экранизация романа в трёх частях, снятая режиссёром Питером Джексоном: «Властелин колец: Братство Кольца», «Властелин колец: Две крепости» и «Властелин колец: Возвращение короля». Сценарий, написанный Фрэн Уолш и самим Джексоном, во многом напоминал сценарий фильма Бакши: он тоже в целом следовал книге, допуская отдельные сокращения (сцены с Бомбадилом и Ган-Бури-Ганом), слияния персонажей (роль Глорфинделя отошла Арвен) и несколько отсутствовавших в книге сцен (например, падение Арагорна с обрыва). Кинотрилогия была высоко оценена критиками и получила множество наград, включая 17 премий «Оскар», причём заключительный фильм повторил рекорд по числу наград за всю историю (11 премий). Кроме того, «Возвращение короля» стал первым триквелом, получившим «Оскара» в категории «Лучший фильм» (до этого главную премию получил только один сиквел — «Крёстный отец 2»). Трилогия также стала одним из наиболее коммерчески успешных кинопроектов своего времени — при затратах на производство в 280 млн долларов прокатные сборы составили около 3 млрд, а «Возвращение короля», собравшее более 1,15 млрд долларов, занимало после выхода второе место по сборам в истории после «Титаника», а по состоянию на середину 2020-х годов входит в топ-40 самых кассовых фильмов[177]. В компьютерных играх Помимо экранизаций, «Властелин колец» послужил основой для создания множества компьютерных игр. В 2002 году вышла приключенческая игра The Lord of the Rings: The Fellowship of the Ring разработки Surreal Software[178]. В отличие от более поздних игр, эта игра полностью основана на книге «Братство кольца», а не на последующей экранизации. В разработке находилась другая игра этой компании, The Lord of the Rings: The Treason of Isengard, но она была отменена. В 2003 году была выпущена RTS The Lord of the Rings: War of the Ring от компании Liquid Entertainment. Игры The Lord of the Rings: The Two Towers и The Lord of the Rings: The Return of the King были выпущены в 2002 и 2003 году, следом за премьерой одноимённых кинофильмов. Разработка велась компанией Electronic Arts, который принадлежали права на выпуск игр по мотивам кинолент «Властелин колец» до 31 декабря 2008 года; игры были выполнены в стилистике кинофильмов, а внешность героев была смоделирована с внешности актёров, исполнявших свои роли в фильмах Питера Джексона[179]. Впоследствии компанией было выпущено и издано ещё несколько игр, таких как серия стратегических игр The Lord of the Rings: The Battle for Middle-earth и The Lord of the Rings: Tactics, проносящая игроков через сюжет всех трёх фильмов[180]. В 2007 году была запущена серия MMORPG-игр The Lord of the Rings Online компании Turbine, Inc., для которой впоследствии было выпущено несколько крупных официальных дополнений. В начале 2009 года вышел экшен с видом от третьего лица — The Lord of the Rings: Conquest, вслед за которым последовало и официальное дополнение к игре. 1 ноября 2011 года вышла ролевая игра The Lord of the Rings: War in the North. В игре присутствует возможность совместного прохождения, где игроки могут взять под контроль одного из трёх персонажей игры. Игра выпущена на платформах PC, Playstation 3 и Xbox 360. 4 декабря 2012 года вышла игра Guardians of Middle-Earth. 13 ноября 2012 года вышла игра Lego The Lord of the Rings.